6 задокументированных обманов — заявлено под присягой. Почему BGH не проверяет мою ревизию вопреки Конституции? Почему все инстанции отделываются бессодержательными отписками?
Сразу после оглашения приговора VRiLG Гросс и OStA Клаус Михаэль Вакс ввели режим полной изоляции. Активно препятствовали поиску нового адвоката, запретили общение даже с еврейской общиной, отказали в доступе к материалам дела.
Когда я попытался зафиксировать дополнения к ревизии у секретаря суда, они не были перенаправлены в суд по ревизии. В итоге секретарю суда было прямо запрещено принимать их от меня.
Ещё в ходе процесса я подал уголовный донос на криминальинспектора Вайса, заведомо дававшего ложные показания в суде. Никакой реакции не последовало.
В качестве доказательства отсутствия состава преступления Генеральная прокуратура ссылается на факт моего осуждения — которое в значительной мере основано на ложных показаниях того же криминальинспектора. Ответ пришёл сразу после смерти адвоката Ingo Risch — свидетеля, которого я указал в доносе.
OStA Вакс с самого начала запретил полиции расследовать самостоятельно. Задокументированные вмешательства:
30.07.2025 приговор от 22.07.2024 был «исправлен»: впервые включён перечень применённых норм — якобы в связи с «очевидной опечаткой». В действительности: изменение резолютивной части приговора после вступления его в законную силу.
Это означает, что BGH рассматривал ревизию на основании неполного и формально ненадлежащего приговора. Перечень норм был внесён через 373 дня после приговора и через 84 дня после вступления его в законную силу.
OStA Вакс неоднократно утверждал, что провокация российских спецслужб неправдоподобна, поскольку никто анонимно не называл полиции имя подозреваемого.
В сентябре 2025 я узнал, что OStA Вакс намеренно ввёл суд в заблуждение: называние имени было — и исходило от руководителя российских государственных СМИ.
26/27.08.2025 я подал жалобу на решение об «исправлении». Вместо того чтобы передать её в Kammergericht — как того требует § 306 Abs. 2 StPO — мои документы были перенаправлены в Генеральную прокуратуру, где никакого номера дела не существовало.
Следствие: суд первой инстанции может фактически отключить законный инстанционный путь — без какого-либо эффективного средства судебной защиты. Это нарушает ст. 2 абз. 2 п. 2, ст. 101 абз. 1 п. 2 и ст. 19 абз. 4 Основного закона.